nerm_ykt

Categories:

Бросили одеяло издалека как собаке! Реальная COVID-ная история

Это пост сына писательницы Людмилы Петрушевской, любителя обнаженных перформансов Павлова Федора Андреевича в Фейсбук. 

Меня эта история зацепила, потому что она реальная и много подробностей из современных реалий жизни. Меня возмущает, почему власть до сих пор не смогла обеспечить ВСЕХ медиков г. Москвы и России средствами индивидуальной защиты. Ведь эпидемия когда началась, а они бордюры перекладывают, миллиарды пилят, а медики до сих пор без защиты! За это время можно было ведь при желании наладить производство респираторов N95 или FFFPP3, защитных экранов, комбинезонов, шапочек, перчаток! ТВАРИ!

«Вот моя любимая тетя Ира. 

Федор Павлов с тетей Ирой, которая подхватила коронавирус, несмотря на строгую самоизоляцию
Федор Павлов с тетей Ирой, которая подхватила коронавирус, несмотря на строгую самоизоляцию

Красавица, агротехнолог и журналистка, муза московских диссидентов из научных лабораторий 70-80-х - всех тех, кого разом пересажали при Андропове - тайное закапывание запрещённых книг во дворе, ночные обыски, суды по экономическим статьям - она была посреди этого. Ира, мое обожание и мое любование с самых тех лет, что я себя помню, в общем, у Ирочки что-то очень заболел живот 10 дней назад. 

А при этом она заперлась дома ещё в середине февраля, когда все даже ещё не началось - потому как ей нельзя. Хрупкая очень. Злокачественная болезнь крови. Астма. И ещё масса приятного. Ну и тут мы с ней поняли, что очнулся холецистит. Температура была мелкая, хоть и неприятная, но зато 3 апреля наступил у Ирочки ДР, ей наступило 79 лет, мы праздновали в воцапе, все вместе задували свечи, телефон ее звонил каждую минуту, и была она счастливая, здоровая, веселая. 

На следующий день температура возвратилась, и сразу 38,5 - боли в животе стали невозможными, ее тошнило и рвало. Назавтра призвали врача из поликлиники - пришёл молодой и толковый, правда, совсем без маски и перчаток (им их не дают), сказал, что легкие чистые, а вот холецистит явный - и велел звать хирурга, если не получшает. Через два дня температура ушла вниз, а вот живот только похужел, тошнило всю дорогу. Все знакомые врачи требовали срочной больницы. Нашёл через друзей хирурга в Склифе. Договорился, что возьмут. Вызвал платную скорую. (Стоит 4500, но приезжают, даже сейчас, быстро. С пневмонией, правда, не имеют права. Помогают выбрать больницу - ищут места. Оператор Ангелина была сообразна своему имени. Заботливые и человеческие. +74956204040)

Приехал доктор в самой обычной маске, весёлый, разумный. В легких, говорит, чистота - в общем, холецистит как есть, едем в Склиф, в хирургию.

Там дальше порога приёмника меня не пускают, жду на улице, через час выходит тот самый хирург - маска спущена, руки голые, жмёт мне руку. Я: «Вот вы смелый!» 

Он: «Я бесстрашный!» Говорит, оперировать прямо сейчас не нужно, живот спокойный, с болями разберёмся, сейчас отправим в палату, позвоните мне в 10 утра.

Еду домой, через два часа звоню Ире - она все ещё лежит в приемнике, «и уже давно ко мне никто не подходит, а тут холодрыга». Звоню хирургу: «Ее смотрят, ждите». Ещё час. Ира все там же, одна, очень замёрзла.

Времени полночь. Опять звоню хирургу: «А если вы мне будете все время звонить, ваша тетя так и будет там лежать. Ей сделали КТ, у неё двусторонняя полисегментарная пневмония, сейчас решают, что с ней делать».

А. О. Нет. Да. Как. Куда. Нет.

Ещё час, ещё два. «Ко мне уже три часа никто не подходил. Живот очень болит. Мне очень холодно, я прямо на сквозняке. Один раз я видела сестру издалека - я позвала на помощь, она тут же убежала. Я хочу в туалет, но тут некуда». Звоню хирургу: «Мне некогда вами заниматься. Вашу тетю нельзя оставить в Склифе, ее повезут в 15-ю ковидную больницу, там могут сразу и животом, и пневмонией заниматься, за ней приедет специальная скорая. -  Можно я приеду, чтоб поговорить? У неё очень сильно болит живот. - Вас не пустят. - А хотя бы одеяло ей можно? - Я занят. Не звоните мне», - бросает трубку. 

Все спят, третий час ночи. Самое глухое время. Советоваться не с кем. Я все время ей звоню, а сам понимаю, что вот у неё сядет батарейка, и все. Ира: «Ой. Мне выключили свет. Что же делать».

Зубы сжимаются. Думаю, как она там, корчась от боли (желчный умеет болеть сильнее сильного), в темноте, на холоде, дрожит, брошенная четыре часа назад, чумная, отверженная. Хочется разбить головой стену.

Хирург блокирует меня в воцапе и сбрасывает звонок по телефону. 

Бужу отца подруги, который вывел на этого хирурга, прошу помочь с одеялом, он ужасается, и да, конечно.

Ире бросают с расстояния одеяло.

Мы с братом не спим в разных концах этого лихорадного города, решаем звонить в Лапино, в больницу Курцера. 

Ковид у них стоит 40 тысяч в сутки плюс все анализы и услуги. 

Ничего, продам почку. Меня довольно быстро соединяют с тамошним терапевтом, милой молодой женщиной, «я сейчас в грязной зоне, сюда нельзя с мобильным, но попробую вам помочь с городского телефона». Сама дозванивается в Склиф заблокировавшему меня хирургу (даю ей номер) и перезванивает мне: «Фёдор, к нам вашу тетю нельзя. У нас совсем тут никакой хирургии. Если ей будет нужна операция на желчном, мы не справимся». Платный ковид ещё есть в больнице 31К - но там отделение откроют только в понедельник. В остальные платные клиники ковидных, видимо, кладут под видом просто пневмонии. Да и как тут понять. Тесты врут через раз, оказывается.

Отчаявшись, в три ночи звоню в ту самую платную скорую. Через полчаса Ангелина перезванивает: Фёдор, вы там не волнуйтесь. Просто машин совсем нету у них. Я дозвонилась в Склиф, они ждут автомобиль, чтоб вашу тетю отвезти в 15-ю. Скоро, наверное, приедут. 

В четыре я опять в Склифе. Обе барышни в регистратуре разом похожи на героиню рассказа Чехова «Спать хочется»: знаем-знаем, за вами скоро приедут, но ускорить ничего нельзя. (От лампадки ложится на потолок зелёное пятно.)

У Иры в телефоне совсем слабый голос - у неё дико болит живот. Ее непрерывно тошнит. Я как могу пытаюсь: «Понимаешь, говорят, что желчный у тебя воспалённый, но оперировать прямо сейчас не надо. А вот их беспокоят твои легкие. Но ты ничего не думай, там все нестрашно. Сейчас решают. Я тут стою, от тебя в ста метрах, рядом».

На половине врачей, которые снуют туда-сюда, никаких масок, ничего, многие с коротким рукавом. Охранники переговариваются: сейчас космонавты за той приедут, в тараканник повезут.

К пяти приезжает скорая. С момента, как КТ обнаружило двустороннюю полисегментарную пневмонию, прошло семь часов. Все это время моя Ира корчилась от боли на холоде одна. Космонавты на поверку оказываются двумя полными молодыми и очень сердитыми женщинами в обычной синей униформе скорой, одна из них с коротким рукавом и распущенными длинными волосами, у обеих из защиты - самые простенькие респираторы, поверх которых ещё надеты обычные маски (видать, их хотя бы можно менять), больше ничего.

(Я потом говорил со знакомым из мэрии: «Комбинезоны очень подорожали. Раньше тыщу за штуку стоили, теперь пять. Не напасёшься. Скоропомощным ведь нужно их после каждого пациента менять. Так что ездят как есть».)

Иру вывозят на кресле из Склифа. Ровно перед этим охранников и регистраторов сдувает ветром. Фельдшер-некосмонавт с пышными страстными длинными волосами, толкающая кресло, подобна грозовой туче, из которой извергаются молнии и скоро ливанет.

«Бабуль, в скорую заходи, чего встала».

Моя нынче еле стоящая на ногах и дрожащая Ирочка, красавица и аристократка, к которой совсем недавно на улице подходили знакомиться мужчины сильно моложе и к которой до сих пор порой обращаются «девушка», - теперь она «бабуль» и «чего встала».

Я подбегаю к скорой, помогаю Ире подняться в машину, полная фельдшер на меня шипит, скорая уезжает. Дальше следуют ещё два с половиной часа в приемнике пятнадцатой больницы. Там уже как раз настоящие космонавты.

В 8.30 Ирочка уже в самых недрах ковидного фронта, в палате на шестерых хрипящих в больнице имени Филатова, там ещё недавно было много разных отделений и врачебных специальностей - а теперь один большой военный госпиталь на тысячу коек, и все врачи одной профессии: безымянные луноходы. «Мы сперва-то планировали их по двое класть. Два дня продержались. Стали по шесть. Дальше больше», - говорит мне знакомый знакомого, доктор оттуда. В грязную зону телефон с собой нельзя, связи с ними особенной нет. Лечащих врачей нет, есть просто дежурные. Смены по 12 часов - в памперсе (в туалет все это время нельзя - иначе менять обмундирование, а его нет), в комбинезоне, в двойном слое перчаток. На этаже 75 человек больных, на них две медсестры, один доктор. Через 12 часов приходят все новые.

Вирус этот не лечат, его ждут, как он дальше развернётся, нужен ли будет кислород. Всех, у кого пневмонийные симптомы, ясное дело, сразу везут на ковидный фронт. В Москве таких больниц сейчас больше дюжины, от Первой градской до челюстно-лицевого госпиталя, и готовят другие. «Тесты нужны для статистики. Они очень неточные. Получить результат сейчас занимает минимум 5 дней. Поэтому мы сразу смотрим КТ. Если есть характерная картина, матовые стекла, это почти наверняка оно», - говорит тот самый доктор из 15-й.

Этот доктор, уже почти месяц живущий в грязной зоне, - часть того самого воинства, которым сейчас так гордится мир. Мой друг Luuis Masutiier, медбрат NHS в Лондоне. Мой друг Bruno Rausch, старший терапевт приемного покоя больницы Copa d’Or в Рио. Мой друг John Chinegwundoh, зав отделением пульмонологии в больнице New Victoria в Кингстоне. И все мои героические знакомые, ковид-первопроходцы в скафандрах, в Москве и в России. Главные супергерои этой невообразимой новой эры, про которую мы ещё почти ничего не понимаем.

В девять утра я засыпаю на час, в десять мне почему-то звонит Ангелина из платной скорой: «Фёдор, вы, пожалуйста, не волнуйтесь. Сейчас время такое. У вас все хорошо будет. У меня просто смена заканчивается, я домой пойду. Но я хотела сказать, что ваша мама поправится, вы не думайте».

Ангел Ангелина почти не ошиблась: Ира - моя еще одна мама, о которой я думаю без остановки. Я все время звоню ей - но только каждый раз она все слабей - и все хуже понимает, о чем я пытаюсь у неё спросить.

А помните, как осенью мы с вами навалились и спасли 22-летнего Филиппа с безнадежной онкологией? (Кстати, он передаёт всем привет из Волгограда. Он в полной изоляции, здоровый и весёлый.) Так вот, хотел попросить всех, кто может и кто умеет, каждый своим способом просить об исцелении другого человека, - всех этих людей хочу позвать в воскресенье в 10 вечера по Москве собраться в том самом месте, куда не всегда есть доступ. И взявшись за руки вокруг Ириной кровати, сделать большой круг - и представить себе, как она больше не болеет.

Я нечасто прошу за своих - все больше за чужих - но вот пришёл такой момент.

Помогите мне, пожалуйста«

Федор Павлов, Фейсбук, 11 апреля

И это блять, в Москве происходит! А они (власть) нарочно не закрывают регионы....

Надо было дать право губернаторам закрывать регионы.


Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →